Публикация: Архимандрит Николай (Иоаннидис). Встреча православного и схоластического богословия в Византии // Христианская мысль. – 2007-2008. – № 4. – С. 24-28.

Говоря о богословских отношениях между Востоком и Западом, необходимо отметить, что до XII века Восток оказывает значительное богословское влияние на западный мир. Труды великих Отцов Востока (Василия Великого, Григория Богослова, Григория Нисского, Иоанна Дамаскина и др.) переводятся и часто комментируются, как, например, труды Псевдо-­Дионисия Ареопагита – Иоанном Скотом Эриугеной (890). А с XII века (до падения Константинополя) наблюдается обратное движение: влияние Запада на Византию.

Подробнее...

 

Публикация: Протоиерей Николай Озолин. К вопросу об истоках византийского иконоборчества // Христианская мысль. – 2009-2010. – № 5. – С. 33-39. 1

В общем изложении византийского иконоборчества можно встретить самые разнообразные мнения. В суждениях о нем ярко сказывается субъективное отношение авторов к событиям и идеям этой эпохи. «Иконоборчество рассматривается с самых различных точек зрения и в самом различном плане – и как религиозная догма, и как философская система, и как национальная традиция, и как социально-политическая реформа»2. То же самое следует сказать и о частном вопросе происхождения иконоборчества, хотя эта проблема еще мало изучена. Особенно мало изучена догматическая сторона вопроса, где авторы большей частью ограничиваются общими указаниями. Среди более или менее богословских интерпретаций до сих пор занимала самое видное место гипотеза о восточном происхождении иконоборчества. Истоки этой ереси искали в иудействе, в исламе, в павликианстве и других восточных ересях. Толкование иконоборчества как семитской реакции против языческой эллинизации Церкви опроверг впервые прот. Г. Флоровский в своей статье «Origen, Eusebius, and the iconoclastic controversy»3, которую следует признать переворотом в историографии иконоборчества. Цель названной статьи – показать, что корни византийской икономахии VIII  и IX веков нужно искать не в магических представлениях Востока, или в его строгом трансцендентализме, но в эллинизме прицерковном и антицерковном.

Подробнее...

 

«Возлюбленные, препоясавши чресла ума вашего, бодрствуя, совершенно уповайте на подаваемую вам благодать в явлении Иисуса Христа» (1Петр. 1:13)

«Не любите мира, ни того что в мире: кто любит мир, в том нет любви Отчей; ибо все, что в мире: похоть плоти, похоть очей и гордость житейская, не есть от Отца, но от мира сего. И мир проходит и похоть его, а исполняющий волю Божию пребывает вовек» (1Ин. 2:15-17)

В своей статье я попытаюсь ответить на один-единственный вопрос: каким должно быть православное богословие? Именно должно, а не есть, было или может быть. Ибо для нас богословие – это не застывшая совокупность категорий, аксиом, принципов, догматических формул, теологуменов и аргументов, но, прежде всего, – абсолютно императивный призыв к богочеловеческой синергии. Итак, к чему же призывает нас православное богословие?

Подробнее...

 

По иронии судьбы первый богословский оппонент св. Григория Паламы, Варлаам Калабрийский, написал два трактата под названием «Против Фомы Аквинского». Варлааму было поручено представлять византийцев в диалоге с латинянами по проблеме Филиокве, считавшейся главным препятствием на пути объединения Церквей Рима и Константинополя. Он еще до этого обратил внимание на рациональный подход к тайне Бога в богословии Аквината вследствие использования последним силлогизмов или логических умозаключений. При обсуждении проблемы Филиокве Варлаам использовал метод апофатического или отрицательного богословия. Он строил аргументацию следующим образом: Бог непознаваем в своей сущности, следовательно, невозможно сделать определенное утверждение о тайне происхождения Святого Духа. Варлаама вдохновляло «апофатическое богословие» Дионисия Ареопагита. Григорий Палама, который в то время был монахом Святой Горы Афон, был поражен, когда услышал аргументы Варлаама, хотя и для него «великий Дионисий», как он его называл, был основным авторитетом среди отцов.

Я назвал «иронией судьбы» то, что первый оппонент Паламы был в то же время «антитомистом», поскольку позже почти все оппоненты Паламы оказались приверженцами Фомы, писания которого переводились на греческий, начиная со второй половины XIV века. Как возможно, что первый антипаламист был одновременно и антитомистом?

Подробнее...

 

День був помірковано спекотний, але все ж, відвідувачі столичного гідропарку, традиційно вишиковувались у численні черги за морозивом та охолодженими напоями. Думки відпочиваючих були приблизно однакові: купити жадану насолоду, покупатись у Дніпрі, позагоряти, залишити декілька десятків гривень на атракціонах і, звичайно, посмакувати, відомий усьому Києву, запашний «гідропарківський» шашлик. Проста схема гармонійно вписувалась у благодушно-розмірений червневий настрій киян та гостей столиці.

Ніхто і не звертав уваги на юнака, котрий самотньо сидів на довгій лавці неподалік декількох точок з морозивом. Морозиво його, здавалось, не цікавило, та і непомітно було, щоб йому було жарко, хоча вдягнений він був у темний костюм. Загалом, його постать зовсім не вписувалась у розважальне призначення дніпровського острову. Хлопчина тримав у руках товсту книгу у чорному переплетенні з невеличким золотистим хрестом на обкладинці. Він раз у раз відкривав її на закладці, щось читав, закривав і якийсь час замислено дивився кудись в далечінь – юнак сидів на лавці і, заразом, був десь далеко. Його очі були дивовижно світлі, на вустах сяяла лагідна посмішка. Хлопець не нав’язувався нікому – навпаки він був радий, що йому не заважають відкривати для себе Творця. Тут, у парку відбувалась найбільша таємниця земного буття – особистісна зустріч людини і Бога.

Подробнее...