В этом разделе представлены статьи членов КРФО по богословию и религиозной философии, опубликованные в различных изданиях

 Опубликовано: Назаров И. В. Мировоззренческие основания постулатов «жесткого ядра» классическо-неоклассической парадигмы, их ограниченность и христианская альтернатива // Парадигмальні зрушення в економічній теорії ХХІ ст.: Матеріали Міжнародної науково-практичної конференції. – К.: Київський національний університет імені Тараса Шевченка, 2012. – С. 128-132.

1. Утверждения экономической теории, как и любой другой отрасли научного знания, всегда являются дедуктивными умозаключениями из ограниченного круга априорных постулатов, не подлежащих обоснованию в рамках самой науки. Поскольку экономическая теория изучает принципы организации хозяйственной жизни человеческих сообществ, постулаты, из которых она исходит (даже если экономтеоретики и не отдают себе в этом отчета) являются найденными за пределами экономической науки и принятыми ими на веру ответами на вопросы: «что есть человек?», «каким он должен быть?», «как должно быть устроено общество?» и т. п. Эта неизбывная «завязанность» науки о хозяйстве на те или иные антропологические и социальные идеалы, всегда формирующиеся в более широком, чем хозяйственная сфера, мировоззренческом контексте, усиливает актуальность тщательного изучения последнего, особенно в кризисные моменты, когда становится ясно, что принятая однажды парадигма экономических исследований перестает объяснять действительность.

Подробнее...

 

Опубліковано: Богуславський О. В. Необхідність врахування морально-ціннісних аспектів господарювання в парадигмі економічної теорії ХХІ ст. // Парадигмальні зрушення в економічній теорії ХХІ ст.: Матеріали Міжнародної науково-практичної конференції. – К.: Київський національний університет імені Тараса Шевченка, 2012. – С. 157-160.

Сучасна економічна теорія характеризується великою кількістю наукових напрямків, плюралізмом думок, секуляризацією цінностей та постійним пошуком нових наукових орієнтирів. Методологічна криза в багатьох суспільних науках з кінця ХІХ ст. спонукає до подальших досліджень можливих шляхів розвитку економічної теорії, чим і обумовлюється актуальність даної теми.

Фундаментальні складові майбутньої суспільно-економічної парадигми вивчали багато всесвітньовідомих вчених: Д.Белл, Ф.Фукуяма, А.Тоффлер, М.Кастельс, російські економісти В.Л.Іноземцев, В.В.Радаєв, українські дослідники – А.А.Чухно, В.М.Геєць, В.Д.Базилевич, В.В Ільїн, та ін.

Ними окреслено найважливіші аспекти нової суспільно-економічної парадигми економічної теорії та майбутнього господарського розвитку. В той же час у обрисах майбутньої наукової парадигми залишається не повністю розкритою необхідність вивчення особливостей впливу морально-етичних норм на поведінку господарюючих суб’єктів і напрямки розвитку суспільства.

Подробнее...

 

«Возлюбленные, препоясавши чресла ума вашего, бодрствуя, совершенно уповайте на подаваемую вам благодать в явлении Иисуса Христа» (1Петр. 1:13)

«Не любите мира, ни того что в мире: кто любит мир, в том нет любви Отчей; ибо все, что в мире: похоть плоти, похоть очей и гордость житейская, не есть от Отца, но от мира сего. И мир проходит и похоть его, а исполняющий волю Божию пребывает вовек» (1Ин. 2:15-17)

В своей статье я попытаюсь ответить на один-единственный вопрос: каким должно быть православное богословие? Именно должно, а не есть, было или может быть. Ибо для нас богословие – это не застывшая совокупность категорий, аксиом, принципов, догматических формул, теологуменов и аргументов, но, прежде всего, – абсолютно императивный призыв к богочеловеческой синергии. Итак, к чему же призывает нас православное богословие?

Подробнее...

 

В начале статьи хочу сказать, что меня интересует «умное делание», исихазм и потому я попытался рассмотреть творчество и жизнь Г.Сковороды в контексте «умного делания» на основе работы с Библией, Священным Писанием. В.Эрн в своей книге «Г.С.Сковорода. Жизнь и учение» пишет, что Сковорода был противоречивой личностью. Его учение выражают не только его произведения, но и его жизнь, которая воплощала его учение. Человек он был страстный и постоянно боролся со своим хаосом в душе [1]. Священное Писание, Библия и была для него, если можно так сказать, средством для преодоления своей грешной природы. Работая над Библией, он с Божьей помощью боролся с греховностью, со своей мятущейся, хаотической натурой.

Библию Г.Сковорода начал серьезно изучать с 30 лет, думаю это связано с его убеганием от «мира», а побег этот не обязательно внешний, когда он после Харьковской школы посвятил себя странничеству, но это прежде всего побег внутренний, отстранение от зацепляющей власти мира, от его страстей. Библия давала Г.Сковороде возможность устранения от неподлинного, суетного общения с миром и возвращения к уединенному общению с Богом, пребыванию в общении с Его Словом.

Чтение текстов Г.Сковороды вызывают трудность, они насыщены символизмом (и не только библейским) и платонизмом. Тут невольно приходиться осуществлять своеобразную феноменологическую редукцию, чтобы отсечь лишнее и прорваться к самому нерву его работы с библейским текстом, к его умному деланию.

Подробнее...

 

По иронии судьбы первый богословский оппонент св. Григория Паламы, Варлаам Калабрийский, написал два трактата под названием «Против Фомы Аквинского». Варлааму было поручено представлять византийцев в диалоге с латинянами по проблеме Филиокве, считавшейся главным препятствием на пути объединения Церквей Рима и Константинополя. Он еще до этого обратил внимание на рациональный подход к тайне Бога в богословии Аквината вследствие использования последним силлогизмов или логических умозаключений. При обсуждении проблемы Филиокве Варлаам использовал метод апофатического или отрицательного богословия. Он строил аргументацию следующим образом: Бог непознаваем в своей сущности, следовательно, невозможно сделать определенное утверждение о тайне происхождения Святого Духа. Варлаама вдохновляло «апофатическое богословие» Дионисия Ареопагита. Григорий Палама, который в то время был монахом Святой Горы Афон, был поражен, когда услышал аргументы Варлаама, хотя и для него «великий Дионисий», как он его называл, был основным авторитетом среди отцов.

Я назвал «иронией судьбы» то, что первый оппонент Паламы был в то же время «антитомистом», поскольку позже почти все оппоненты Паламы оказались приверженцами Фомы, писания которого переводились на греческий, начиная со второй половины XIV века. Как возможно, что первый антипаламист был одновременно и антитомистом?

Подробнее...